ВСТРЕЧИ НА КОСМОДРОМАХ ПО ИСПЫТАНИЯМ РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ
MEETING AT THE SPACEPORT ON TESTS OF ROCKET-SPACE COMPLEXES

ВСТРЕЧИ НА КОСМОДРОМАХ ПО ИСПЫТАНИЯМ РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ

Летом 1965 г. мне пришлось побывать на Семипалатинском ядерном полигоне (ГОС ЦНИИ-2), где в это время заканчивались работы по подготовке неядерного наземного взрыва большой мощности «Сдвиг», участие в котором принимали наши сотрудники НИИ-88 ГКОТ (в последствии- ЦНИИМАШ).
Нужно сказать, что ещё не совсем улеглись страсти и доверие между СССР и США, которые оказались на грани ядерной войны из-за размещения советских баллистических ракетных комплексов на Кубе, хотя прямая опасность миновала.
Стоял вопрос: как защитить наш ракетный ядерный щит от внезапного нападения и обеспечить возможность ответного удара. На Семипалатинском полигоне наряду с ядерными взрывами, в интервалах между ними с целью соблюдения безопасности, проводились и наземные неядерные, которые представляли собой имитационные, предназначенные для сбора данных о поражающего действия ударной волны, а также, по оценке величины тротилового эквивалента ядерных взрывов.
Задача наших испытателей состояла в измерении всех возможных факторов и параметров воздействия от взрыва, моделирующего ядерный, на реальную шахтную пусковую установку с эжекционным отводом газовой струи ракетных двигателей, как на наиболее типовую конструкцию. Готовились к предстоящим испытаниям не одни мы, а многие наши коллеги из различных НИИ и КБ оборонных предприятий со своими образцами вооружений и военной техники. Испытание проводились на площадке «Опытное поле» и состояло в подрыве зарядов из обычных ВВ большого веса – десятков, а то и тысяч тонн. Заряды представляли из себя полусферы, состоящие из ящиков прессованного тротила и аммонита. Вначале на ровную поверхность укладывались ящики с тротилом в виде креста. Затем на тротил укладывались мешки или ящики аммонита. Соотношение взрывчатки было как правило 1:10 (один ящик тротила на десять ящиков аммонита). Скорость детонации тротила выше, чем у аммонита, поэтому требовался «детонатор» и «крест» играл эту роль. Вес заряда в зависимости от поставленной задачи мог варьироваться от одной до семи тысяч тонн. Заряды около десяти тонн, укладывались на высокую стальную башню, имитируя воздушный взрыв.
В нашем эксперименте требовалось достигнуть давление не менее 15 кг/кв. см во фронте ударной волны при воздействии на шахтную установку.
Постепенно, опускаясь вниз по специальной штольне внутри шахты в сопровождении руководителя испытателей, мы останавливались на каждом ярусе и бригадир подробно объяснял назначение датчиков, их соединения и выводы наружу в центр сбора и обработки информации с регистрирующей аппаратурой.
Такие натурные испытания редкое явление и потеря информации, столь необходимой для расчётно-теоретического сектора отдела стартов, была непростительной. Начальник лаборатории отдела стартов, исследовавшей прочность шахтных сооружений, Дмитраков И.Ф., прекрасный специалист, выпускник Ленинградского Военно-механического института, ждал со своими сотрудниками в далёком Подмосковье результаты эксперимента.
Разработанная имиматематическая модель динамики стартового сооружения от воздействия ударной волны и перемещения грунта ( движение контейнера и размещённой внутри ракеты, колебания и смещение бетонного цилиндра от воздействия внешних сил, поведение контейнер и подвески, смягчающей удары, исключение возможности появления амплитуд колебаний больших чем зазор между контейнером и стенками бетонного кольца шахты),нуждалась в проверке на реальных данных взрыва для оценки точности теоретических расчётов в сопоставлении с полученными экспериментально (с учётом реального времени и частот колебаний, исключающих резонансные процессы). Ошибка могла дорого стоить.
Несколько слов об отделе измерений, начальником которого был Мироненко, а заместителем колоритная фигура – Колобродов. Последний соответствовал своей фамилии, так как с ним вечно что-то случалось.
Поехал в командировку в Ленинград. Тут же в вагоне устроил застолье с проводником. Показалось мало и в Бологом вместе сбегали на станцию в буфет, так сказать, «затоварились». Продолжили «ужин» и закончили под утро. Колобродов пошёл спать в купе и увидел на своём месте спящего пассажира. Поднял шум и с помощью проводника «освободил» место. Потом разобрались, что сели в поезд из Ленинграда в Москву. Железнодорожное начальство, чтобы впредь такое не случалось, развели по времени прибытие и убытие на станции «Бологое» поездов, идущих из Москвы в Ленинград и обратно.
Зимой на «Байконуре» пожаловался своим испытателям, что трудно натянуть на голову тесную шапку. Кто-то из испытателей взял её и через минуту вернул.
Колобродов легко надел её и обрадовался. Потом заметил: «Что-то сзади холодно». Снял шапку, а она сзади по шву разрезана пополам. Потому и задувало. Вообще, испытатели народ бесшабашный, но квалифицированный. Не случайно, за работу на полигоне платили в 1,4-1,9 раз больше, чем месячная зарплата. Поэтому дорожили.
Через несколько дней состоялся эксперимент в присутствии Командующего Ракетными войсками стратегического назначения Маршала Советского Союза Н.И.Крылова.
Процесс взрыва и дальнейшее его развитие происходил точно так, как доложил Н.И.Крылову невысокий полный полковник, командовавший сапёрами-подрывниками.
Яркая вспышка, грибовидное облако, устремившееся вверх, ярко светящееся, чуть синеватое кольцо внизу, которое стало приближать к нам. Было сказано, что, не доходя до нас, примерно 1,5 км, светящееся кольцо исчезнет. На площадке наблюдения нас было не менее двадцати пяти-тридцати человек. Но когда кольцо затухло и исчезло на расстоянии около километра от нас, осталось не более пяти во главе с невозмутимо стоявшем маршалом. Качнуло, как при приличном землетрясении.
За несколько дней до этого и в другом месте мы наблюдали в бинокли подземный ядерный взрыв в штольне под горой. Сначала огромная гора, как будто бы вдохнула, заметно увеличившись. Поднялось огромное облако пыли. Когда оно опустилось и рассеялось, то стало видно, что гора, как будто выдохнула и стала заметно меньшей. Впечатляющая картина.
Уже на космодроме«Капустин Яр»(4-й Государственный центральный межвидовой полигон) в 1967 г., где я по делам, как член Государственной комиссии ЛКИ (Летно-конструкторские испытания) ракетного комплекса 15П696 с ракетой РТ-15 (8К69), зашёл в штаб, случайно столкнулся с Маршалом Советского Союза Н.И. Крыловым, выходившем в сопровождении офицеров из кабинета начальника космодрома генерал-полковника В.И.Вознюка.
Заметив меня в приёмной обратился: «Я Вас помню по Семипалатинску». В ответ, шутя: «Служу Советскому Союзу!», на что маршал улыбнулся. Мой друг, Дмитраков И.Ф., остался доволен полученными экспериментальными данными, подтвердившими его теоретические расчёты.


Схема расположения площадки «Опытное поле» на Семипалатинском полигоне
М-военный городок, О-опытно-научная часть, П-«Опытное поле», где проводился «Сдвиг» (60 км в диаметре), Ш – база испытателей, Н-комплекс зданий для подготовки испытаний

Как показало время эти результаты в обоснование высокой степени защиты наземных шахтных сооружений стратегических боевых ракетных комплексов от воздействия поражающих факторов ядерного воздействия пригодились при столкновении на самом высоком уровне, в Совете обороны, точек зрения по этому вопросу – Генерального конструктора В.Н. Челомея и Главного конструктора М.К. Янгеля, позиция которого была поддержана ЦНИИМАШ.



Ракетный комплекс 8К96 во время военного парада на Красной площади в 1966 г.

Подвижный и стационарный шахтный боевые ракетные комплексы средней дальности разрабатывались на основе стратегической твердотопливной ракеты РТ-2 и её ступеней.
По подвижному комплексу, в испытаниях которого мне пришлось принимать участие, главным конструктором был П.А.Тюрин (КБ завода «Арсенал»). Работы по шахтному комплексу выполнялись ЦКБ-34 (с 1965 г. КБСМ). Цель этих работ была в создании унифицированной системы ракетного вооружения на основе межконтинентальной баллистической ракеты РТ-2 (8К98).
Летные испытания комплекса 8К96 начались в ноябре 1966 г. и закончились в марте 1970 г. Все пуски производились с самоходных пусковых установок на площадке №84 полигона «Капустин Яр».
Постановлением СМ СССР от 6 января 1969 г. комплекс 15П696 с ракетой РТ-15 рекомендован к принятию на вооружение РВСН в количестве одного полка (6 СПУ и командный пункт) в опытную эксплуатацию для изучения и отработки боевого применения баллистических ракет средней дальности (БРСД) на самоходных пусковых установках на территории Белоруссии.

К сожалению, при проведении ЛКИ было много задержек из-за отказов ряда систем, особенно капризничала аппаратуры системы прицеливания киевского завода «Арсенал».
Пётр Александрович Тюрин отличался демократичностью поведения, но однажды не выдержал. Усугубилось это тем, что на полигон нагрянула высокопоставленная комиссия из Москвы и Тюрину крепко попало. Однако дело пошло и ЛКИ начались. Такие методы «приведения в чувство» были нередки.
Трудно забыть тягостное впечатление от совещания, которое проводил в марте 1965 г. на полигоне «Байконур» заведующий отделом ЦК КПСС И.Д.Сербин после взрыва ракеты Р-36 на площадке 41 и потери сгоревшего установщика. «Многие, кто вошёл сюда главными конструкторами, могут стать далеко не главными…» – так начал совещание Иван Дмитриевич (в нашей среде его называли «Иван Грозный»). Некоторые «головы» действительно «полетели». Однако здесь же я увидел, как могут мужественно отстаивать своё человеческое достоинство. Когда «разбор полётов» дошёл до Главного инженера РВСН, генерал-лейтенанта Н.Ф.Червякова, по генеральскому званию которого «прокатился» И.Д.Сербин, произошло потрясающее. Внешне интеллигентный и мягкий по манерам Николай Фёдорович вдруг жёстко сказал: «Товарищ заведующий Отделом оборонной промышленности ЦК КПСС, звание генерала мне присвоено Президиумом Верховного Совета Союза СССР и прошу относиться к нему с подобающим достоинством».
То, что произошло с Иваном Дмитриевичем не передать. Видно было, что он страшно перепугался, откровенно струсил и бросился к Н.Ф.Червякову с какими-то объяснениями. Много лет позже, случайно встретив Н.Ф. Червякова (в отставке) на лестнице в Минрадиопроме, я напомнил ему об этом случае и крепко обнял.
С Н.Ф. Червяковым меня связывал ещё один эпизод. Находясь с группой моих сотрудников на космодроме «Капустин Яр» зимой 1966 г. в связи с пусками ракеты РТ-2, начальник лаборатории нашего отдела В.И. Маца попросил меня, зная мои дружеские отношения с В.П.Макеевым, получить у стоявшего недалеко от нас Виктора Петровича, разрешение посетить площадку, где проходили испытания ракеты Р-29 комплекса с подводным стартом Д-9. В.П. Макеев завизировал мою письменную просьбу, сказав, что всё зависит от генерала Червякова, который рядом в палатке.
Я зашёл в палатку и увидел, что за столом сидят А.М.Исаев (которого хорошо знал) и Н.Ф. Червяков. Услышав мою просьбу, вмешался Алексей Михайлович: «Николай Фёдорович, дайте ему разрешение, если выпьет стакан коньяка».Пришлось выпить. Наши сотрудники были довольны, когда я вручил письменное разрешение на посещение площадки, где проходила испытания Р-29.
Несколько слов о свободных днях на полигоне.
Ниже на карте видно, что с северо-запада на юго-восток протекает р. Ахтуба. Весной после разлива в пойме реки образуются бесчисленное количество больших и малых озёр, в которых к осени кишат раки и рыба. В летние, редко не занятые подготовкой к испытаниям, воскресные дни, любимым отдыхом военных из Москвы, компанию которым составляли мы, были поездки на автобусе в эти живописные места. Ловили бреднем раков и рыбу в неимоверном количестве. Готовили потрясающую уху на костре. Время пролетало, словно в песне: «Как упоительны в России вечера. В закатном блеске пламенеет снова лето».
Вечером возвращались в гостиницу. А уж если нашу шумную мужскую компанию украшала ещё красавица, то трудно передать, что может сравниться с отдыхом на Ахтубе. Как-то вместе с сотрудником нашего отдела Пономарёвым В. мы познакомились с такой, вызвав восхищение военных, когда эта неприступная красавица согласилась поехать автобусом со всеми нами на Ахтубу.

Многое изменилось с тех пор.
В последний раз я был на «Байконуре» в конце октября 2011 г. в связи с российско-немецким проектом по строительству солнечной электростанции на здании Казкосмоса.
Печальное зрелище представляют неиспользуемые здания с пустыми окнами, где когда-то кипела жизнь, полуразрушенный МИК, из которого вышел в единственный, но триумфальный полёт корабль многоразового использования «Буран» РКК «Энергия», дороги и какая-то не ухоженность и запустение, дороговизна на местном базаре (цены безумные, как в Москве).
Прилично только в центральном городке, где живут и работают не одно поколение испытателей-военных, ставших в своём большинстве пенсионерами. Как быть им в недалёком будущем, если космодром прекратит существование? Конечно, впечатляют порядки, которые установили наши братья-казахи.
По дороге на космодром случайно наткнулись на небольшое стадо верблюдов. Вышел из машины, подозвал и погладил по морде верблюда. Тот, увидев, что я ничего ему не дал, обиженно убежал к остальным.



Музей космонавтки на космодроме «Байконур»
Слева направо: А. Богданова (директор музея),РолалдХюк, В.М.Чебаненко, БерндВурль и представитель космодрома.

Водитель микроавтобуса, местный житель, предупредил меня, что фотографироваться с верблюдами нельзя. Могут оштрафовать. Тюльпаны рвать тоже запрещено.
Вспомнилось, как улетая из Байконура, мы всегда везли в Москву охапку прекрасных красных тюльпанов, как радовала нас весенняя казахстанская степь, из которой в высь, в ясное солнечное синее небо уходили ракеты. Куда это всё делось? Мне часто приходится ездить на электричке из Савёловского вокзала в сторону Дмитрова. На перегоне между «Окружной» и «Дегунино», на белой стене бетонного забора какой-то военной частидолгое время красовалась (наверное, пошалили подростки), а теперь закрашена, надпись крупными буквами: «Капитализм-дерьмо», с чем я абсолютно согласен. И.В. Сталин как-то спросил народного артиста СССР Б.Н. Ливанова, от чего тот не вступает в ряды коммунистов.
Ливанов ответил: «Иосиф Виссарионович, я очень люблю свои недостатки!», что развеселило И.В.Сталина.Вот и я, вспоминая прошлое и наш самоотверженный труд на благо нашей великой Родины-Советского Союза, хочу спросить себя и всех нас: «Куда же ты ушёл от нас, наш славный социализм вместе со всеми своими, не такими уж большими, недостатками?».
Профессор, д.т.н. В.М.Чебаненко
01.11.2016 г.

О НЕСОСТОЯВШЕЙСЯ КОСМИЧЕСКОЙ ЭПОПЕЕ ПО ПИЛОТИРУЕМОМУ ОБЛЁТУ ЛУНЫ
ВОСПОМИНАНИЯ О ПРОШЛОМ, КОТОРОЕ СТАЛО НАСТОЯЩИМ ПО ГАРАНТИИ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ
ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ РАКЕТНЫЕ КОМПЛЕКСЫ (СПРАВОЧНИК)